Настоящих предпринимателей не родили

Андрей Муравьев, tvnet, 25 августа 2010 г.

У Латвии, практически, нет предметов труда, поскольку нет сырья. А то, что есть (сапропель и торф) интересны лишь для самой Латвии. То есть, экспортного сырья нет вообще. К тому же, исчезло такое важное звено, как коммуникации, а предпринимателей просто не родили — утверждает экономист Елена Бреслав.


У Латвии, практически, нет предметов труда, поскольку нет сырья. А то, что есть (сапропель и торф) интересны лишь для самой Латвии. То есть, экспортного сырья нет вообще. К тому же, исчезло такое важное звено, как коммуникации, а настоящих предпринимателей просто не родили — утверждает экономист Елена Бреслав.

Если исходить из того, что экономика состоит из трех элементов: из средств труда и предметов труда (это оборудование и то, над чем производится действие, сырье и материалы), человека (живого труда) и условий труда (дороги, здания, образование, медицина, то, что принято называть инфраструктурой), то у Латвии предметов труда практически нет. Ведь практически, нет сырья.

Что касается оборудования, то у нас серьезные перекосы, потому что имеются огромные простаивающие мощности в пищевой промышленности, а с другой стороны, не хватает тех мощностей, которые имело бы смысл ввести. Например, не хватает пропускной возможности железной дороги, что, видимо, было бы востребовано…

Про условия труда, — и здесь имеется перекос в сторону избыточности. Это очень плохо, ведь условия труда — это так называемые непроизводительные фонды. Они нужны, но окупают себя лишь за остальных элементов экономики. Когда идешь по Старой Риге или по какому-либо крупному поселку частной застройки, понимаешь – ни одна экономика такой непроизводительной нагрузки вынести не могла.

И последний элемент, живой труд, у нас находится в крайне печальном состоянии. Безработица огромная, а квалифицированных кадров не хватает. И не так даже страшно, что люди уезжают, а что предпринимательский фактор очень ослаб. Не хватает свежих бизнес-идей, которые можно было бы применить. Да и люди очень разбалованы. Они уезжают туда, где жизнь более структурирована и они могут занять место в существующей цепочке, не затрудняя себя организацией процессов и рассуждениями, как жить и что делать.

— Что в данной ситуации могла бы делать Латвия?

— Латвия могла бы «подняться» только за счет экспорта. Что теоретически, что практически, другого варианта нет. Эта потребность обусловлена даже чисто математически. Население Латвии сокращается, нужен приток средств извне.

Приток извне – это экспорт. Транзит, туристы, фрилансеры, получающие заказы из-за рубежа, — все это экспорт.

— А как же производство? Есть ли смысл его восстанавливать?

— Давайте уточним определение «материального» производства. Виды материи – вещество и поле. Поле нам дано в двух ипостасях – энергия и информация. Поэтому, к материальному производству нужно относить не только промышленный выпуск каких-то предметов, но всю энергетику и информационную сферу. Формы существования материи – пространство и время. Поэтому перемещение, производимое транспортом, — это тоже материальное производство. Перемещение материи во времени – не чудо, а складское хозяйство. Я уже не говорю о том, что традиционная сфера услуг, то есть, например, рестораны или ателье по пошиву одежды – это абсолютно материальные производства.

— То есть, Вы считаете, что нет смысла возрождать производство в его устоявшемся понимании? ВЭФ, РАФ, Радиотехника…

— Я уже говорила, нет бизнес-идей. Для начала мы должны понять, что, собственно, нужно современному потребителю.

В Латвии есть свой, просто чудовищный кризис. Но на него накладывается еще и мировой кризис. И эти «сумерки» надолго – хорошо, если лет на десять…

А поскольку нет бизнес-идей, то непонятно, куда двигаться. Как метко сказал кто-то из экономистов, к нынешнему кризису мировая экономика подошла с заделом в виде многочисленных «наворотов» к кофеваркам. И только сейчас начали проклевываться ростки новых технологий. Пока они не «прорастут», ни о каком новом крупномасштабном производстве не только в Латвии, а вообще в мире говорить не приходится.

Чтобы наши читатели яснее это осознали, представим, что на нас откуда-то свалились деньги. Мы на эти деньги возродили ВЭФ или РАФ и начали что-то производить. Предположим, что эти деньги нам не нужно возвращать и можно с чистой душой выпускать никому не нужную продукцию. Предположим даже, что деньги будут литься вечно. Но в итоге мы забьем этой продукцией все окрестные склады и либо начнем ее уничтожать, либо окажемся там, где мы сейчас: без адекватного обмена с внешними рынками. Причем, это я рисую идеальный, фантастический вариант.

— Значит, ситуация безвыходная?

— Нет. Ведь для того, чтобы продать, нужно узнать, что другому человеку надо. А в Латвии одна из колоссальнейших проблем – это нарушенные коммуникации. Что надо мне? Что надо Вам? Я провела около двух сотен переговоров с предпринимателями и не получила ясного ответа, а что, собственно, им нужно от экономистов? Да, есть идеи, но они настолько расплывчатые, что не могут быть взяты в работу – не получается им соответствовать.

— Какие, на Ваш взгляд, были допущены экономические ошибки в развитии Латвии?

— Я, возможно, выскажу занудную и непопулярную мысль, но считаю, опять же, что основная ошибка – это потеря коммуникаций.

Когда в 1991 году русских отодвинули от гражданства и политического управления, была нарушена коммуникация. А нарушение коммуникации такая гадкая штука, что если ты перестаешь разговаривать с кем-то, то через какое-то время перестаешь разговаривать вообще.

Вы, как я понимаю, человек работающий. Задам Вам вопрос не со зла, а по-доброму. Много ли в кругу Ваших друзей осталось людей, потерявших работу? Скорее всего, они просто «отвалились». Как-то… Сами собой. Это массовый феномен. То есть, люди, имеющие работу, не контактируют с теми, кто ее не имеет. И наоборот. Сегрегация общества усиливается: потеряв работу, человек обращается не к друзьям, а смотрит за границу.

— Получается, что экономические проблемы выросли из национальных…

— Если бы русскоязычные не были отторжены от гражданства, то эти коммуникации существовали бы. Была бы совсем другая политическая ситуация, и Латвии не потребовалось бы отгораживаться от мира. Сохранились бы экспортные связи, которые, скорее всего, развивались бы. Удалось бы сохранить многие производства, Латвия была бы крупным центром транзита.

— Но Вы же только что сказали, что производить, практически, ничего и не нужно. Ни радиоприемники ВЭФа, ни микроавтобусы РАФа.

— Да, это сейчас ничего никому не нужно. Но Латвия к этому моменту подошла бы в другом статусе. ВЭФ остался бы, РАФ остался бы, Радиотехника осталась бы, все эти годы они модернизировались бы. Что-то, конечно, исчезло бы само по себе, но что-то развивалось. В любом случае, Латвия не оказалась бы на задворках Европы. Она бы сохранила свой статус.

— Хорошо, а как это все можно было бы исправить? Сейчас, по-Вашему, можно что-то сделать?

— Можно. Всегда можно. Но я считаю, что нет силы, которой это было бы выгодно. В Латвии сложилась такая ситуация, которая называется в консалтинге «хронической ситуацией низкой напряженности». Это когда компании, человеку или группе людей плохо, но не настолько плохо, чтобы вынуть руки из карманов и начать что-то делать. Это как с хроническим заболеванием – его можно лечить только в период обострения.

— Значит, нужно, сделать еще хуже, чтобы стало лучше?

-Да, шаг вперед – это результат пинка под зад. Других вариантов нет. Надо дождаться новых технологий. Другое дело, что когда они появятся и окажется, что некоторые из них территориально или по ресурсам выгодно размещать в Латвии, я боюсь, что у нас не будет ни предпринимателей, ни инженеров, ни рабочих, способных эти технологии обслуживать.

— Почему?

Начинать нужно с того, что их в свое время не родили. А тех, которые родились, плохо учат. Выучившиеся раньше находятся не у дел, в искаженной трудовой системе. Здравый смысл и простая логика подсказывают, что без появления носителей более продвинутой трудовой дисциплины и этики дело с места не сдвинется. Но предсказать форму и условия, сценарий появления этих людей, право слово, не возьмусь. Латвия – очень закрытое общество.


 

Продолжение

Не так давно МВФ в очередной раз потребовала от Латвии социальных жертв: урезать пенсии. Это требование можно было бы счесть снова бесчеловечным надругательством над латвийскими нищими стариками, если бы не одно примечательное обстоятельство, — считает известный экономист Елена Бреслав.

«В последние месяцы несколько моих знакомых оформили пенсию – кто по возрасту, кто досрочную – и все без исключения получили куда большие суммы, чем ожидали. Проведенные пенсионными чиновниками расчеты их исключительно порадовали», — говорит Елена Бреслав.

Что же такое творится в пенсионной сфере?

В Статуправлении были получены следующие цифры.

Во-первых, общая динамика средней латвийской пенсии – с огромным ростом за последние 10 лет, и особенно с 2008 года.

Очень и очень заметный разрыв между средними пенсиями по всем пенсионерам и пенсиями пенсионеров «последнего квартала». Смотрите:

Pensioners 08_2010

Как подсчитала Е. Бреслав, в 2000-01 гг., бывало, «вновь образовавшиеся» пенсионеры получали даже меньше, чем предыдущие. Но чем дальше – тем разрыв становился все больше. В последние два квартала, правда, отставание стало сокращаться – масса «дорогих» пенсионеров копится. И появился соблазн подсчитать, а сколько же в общем пенсионном фонде приходится на пенсионеров до 2008 г. и сколько – после?

«Пенсионеры, увы, отличаются естественной убылью. Не сочтите за цинизм, дорогие читатели, — через неделю будет годовщина смерти моего папы, и мне до сих пор его не хватает. Так что я без иронии, просто в порядке констатации факта – количество пенсионеров со временем снижается. Предположим, что после выхода на пенсию человек живет в среднем 15 лет, тогда «убыль» должна составлять за квартал 1/60 общего числа.

Возьмем количество пенсионеров в последнем квартале 2008 г. – 551,7 тыс. человек. Почему именно тогда? Потому что это был квартал последней индексации пенсий – все последующее время они были такими, как пересчитали тогда.

Теперь рассчитаем уменьшение количества пенсионеров – это несложно. После этого прикинем, сколько пенсионеров накопилось после начала 2009 г. – это тоже не бог весть какой подсчет. Получаем следующие цифры:

Pensioners 08_2010 3

Итого доля «новых» пенсионеров в общей сумме пенсионных выплат превысила 17{7e75bbf692d0706a59efaf3a916fef05c73d43bd1c4c02c036a6b4331ef6621b} и продолжает расти.

Pensioners 08_2010 2

Сами пенсионные выплаты тоже растут и уже подбираются к 100 млн. латов за квартал. Ну как, нравится?

Как говорит Е. Бреслав, «если бы я была пенсионером – мне, наверное, даже очень нравилось бы. А вот если бы я была кредитором…

«Средняя пенсия ушедших на заслуженный отдых до 2009 г. составляет 161,25 латов в месяц, а после – 308,57 латов. Цифра, как легко видеть, отличается от той, что дает нам Статуправление (Рис. 1). Конечно, это может быть следствием ну очень упрощенных расчетов – численность пенсионеров меняется далеко не так линейно. Но проблема остается», — утверждает экономист.

Нашей экономике не хватает бизнес-идей

23 августа 2010 г.

В Латвии нет бизнес-идеи — мы должны понять, что, собственно, нужно современному потребителю, а здесь у нас просто чудовищный кризис. Но на него накладывается еще и мировой кризис. И эти «сумерки» надолго – хорошо, если лет на десять, заявила в интервью TVNET экономист Елена Бреслав.

Отсутствие бизнес-идей не позволяет определить направление будущего развития. «Кто-то из экономистов метко сказал, что к нынешнему кризису мировая экономика подошла с заделом в виде многочисленных «наворотов» к кофеваркам. И только сейчас начали проклевываться ростки новых технологий. Пока они не «прорастут», ни о каком новом крупномасштабном производстве в Латвии говорить не приходится», — заявила Бреслав.

Экономист сомневается в необходимости возрождать какие-то производственные мощности исключительно из ностальгии. «Представим, что на нас откуда-то свалились деньги. Мы на эти деньги возродили ВЭФ или РАФ и начали что-то производить. Предположим, что эти деньги нам не нужно возвращать и можно с чистой душой выпускать никому не нужную продукцию. В итоге мы забьем этой продукцией все окрестные склады и либо начнем ее уничтожать, либо окажемся там, где мы сейчас: без адекватного обмена с внешними рынками», – отметила Бреслав.

Проблему специалист видит также и в нарушенных коммуникациях. «Я провела около двух сотен переговоров с предпринимателями и не получила ясного ответа, а что, собственно, им нужно от экономистов? Идеи есть, но они настолько расплывчатые, что не могут быть взяты в работу – не получается им соответствовать. Если бы завтра ко мне пришел клиент с четким запросом на ту или иную экономическую работу, я бы на радостях согласилась с ним работать за полцены», — подытожила специалист.

Спорт «не отобьет» миллионы

28 августа 2010 г.

Вложенные в развитие спорта миллионы не окупятся сторицей, считает экономист Елена Бреслав.

Требования МВФ в области спорта вполне разумны, считает экономист. «Я анализировала расходы на спорт в латвийском бюджете. Да, там есть финансы для подготовки латвийских олимпийцев. Я сама гордилась их выступлениями».

«Но у нас по четыре миллиона тратятся ежегодно на Олимпийские центры в Даугавпилсе, Вентспилсе, Елгаве или еще, где угодно. Причем, некоторые из этих Центров обзавелись сайтами (почти все, кажется, у елгавского плохой сайт). Я не поленилась и посмотрела. Цены на услуги очень демократичные. Наверное, в тех регионах, действительно, такие цены и выше ставить нельзя. Но по этим ценам такие инвестиции «не отбить». С учетом того населения, которое там есть. Не надо даже бизнес-план составлять», — считает Елена Бреслав.

Экономист: достижение дна — это еще не подъем

30 августа 2010 г., 15:49

Признаков стабилизации много. Но из того, что мы достигли дна, еще не следует, что мы начали подъем, — утверждает экономист Елена Бреслав.
Как говорит Бреслав, есть определенный сезонный рост экономики. Но корректировка данных происходит иногда спустя даже полгода. Поэтому, по ее словам, нынешний малюсенький «плюс» легко может потом обернуться и минусом.

«Да, безработица сокращается, люди реально находят работу. Однако, опять же нужно учитывать тот же самый сезонный спрос на рабочую силу. Тем не менее, определенные признаки стабилизации есть, например — оживление рынка недвижимости, увеличения экспорта на 23{7e75bbf692d0706a59efaf3a916fef05c73d43bd1c4c02c036a6b4331ef6621b}. Латвия за все время своего существования вышла на практически нулевой торговый баланс», — утверждает экономист.

Также, по мнению Е. Бреслав, борьба с теневой экономики — это абсурд: «Нужно бороться за «всплытие» экономики. Необходимо сделать так, чтобы предприниматели платили налоги. Для этого надо их понижать, упрощать систему расчетов».



About the Author:

admin

Отправить ответ

avatar

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.