Недособрание-полувстреча

Недособрания — ничейная земля между одиночеством и подлинным общением. На полувстрече проблемы полурешаются, предмет обсуждения понимается отчасти, правильные слова остаются недосказанными. Еще бы чуть-чуть — и все получилось бы. E-xecutive.ru публикует главу из книги Дэвида Перла «Опять совещание?! Как превратить пустые обсуждения в эффективные». — М.: «Альпина Паблишер», 2013


Корпоративные собрания, деловые встречи, совещания и конференции — все эти мероприятия прочно вошли в нашу жизнь и превратились в рутину. Мы воспринимаем их как скучное, утомительное, часто бессмысленное и бесцельное времяпрепровождение и даже не задумываемся о том, что их можно изменить. Актер, писатель, режиссер и международный бизнес-консультант Дэвид Перл уверен: привычные «недособрания» должны превратиться в полноценные встречи и запустить этот процесс способен каждый, независимо от того, на какой ступеньке карьерной лестницы он остановился. Прежде всего нужно понять цель и задачи совещаний разных типов, определить, какой вклад в решение вопроса должен внести каждый из участников и какую роль он будет играть, сформулировать, как решение конкретной проблемы отразится на долгосрочных целях организации и на ее отношениях с внешним миром, ну а потом уже принимать решения. Звучит просто, а вы попробуйте реализовать!

«Главные цели» бизнеса ценой в миллиард

Несколько лет назад я работал с крупной британской страховой компанией. Каждый год члены совета директоров с энтузиазмом спрашивали гендиректора о главной цели на следующий период и получали неизменный ответ: «Сделать на одну ошибку меньше». Опыт подсказывал, что доход-то будет, но главное — не растратить полученные деньги зря. Если избежать повторения ошибок, которые не предотвратили в этом году, то доход не утечет в бездонную яму, собственноручно вырытую сотрудниками компании.

А эта глава посвящена той ошибке, которую большинство компаний обязательно сделает в этом году. И в следующем тоже. И через год снова. Назовем эту ошибку «недособранием» или «полувстречей».

Как диагностировать недособрание?

как проводить совещания«Недо-» — любое собрание, на котором присутствующие не получают пользы от общения. И время, и усилия многих людей пропадают зря, ни участникам собрания от этого никакой выгоды, ни всей их организации.

На полувстрече проблемы полурешаются, предмет обсуждения понимается отчасти, правильные слова остаются недосказанными. Еще бы чуть-чуть — и все получилось бы. Если вы бредете с собрания, пошатываясь и пытаясь понять, что пошло не так и в какой момент вы упустили нить, вероятно, вы побывали на полувстрече. Требовалось обсудить проблемы и найти практический выход, а они почти обсуждены и полурешены.

Вспоминается волшебник (его роль сыграл Билли Кристал) из романтической комедии из романтической комедии «Принцесса-невеста» по сказке Уильяма Голдмана: он говорит, что герой ни жив ни мертв, а «главным образом» мертв. Вот и мы «главным образом» проводим собрание. «Главным образом», а не полностью и по-настоящему. И это полностью выматывает.

Часто жалуются на трудности виртуальных собраний, как будто все стало бы просто, окажись люди в одной комнате, вместо того чтобы общаться по телефону. Недособрания всегда виртуальны, хотя бы мы и общались лицом к лицу. Несправедливо говорить в таком случае даже о «полувстрече» — встреча не состоялась.

— Трудный был день, дорогой?

— Убийственный. Непрерывные собрания с 7.30.

Недособрания — ничейная земля между одиночеством и подлинным общением. И на этой нейтральной полосе мы проводим большую часть рабочего времени.

Подсчитываем убытки

Ай-яй-яй! Узнаю этот взгляд, слегка сведенные брови, жесткую линию губ: «Я — крепкий бизнесмен, какое отношение твоя болтовня имеет к моим финансам?»

Я видел его во всех уголках делового мира, от зала заседаний совета директоров до магазинов. И когда я вижу этот взгляд, я прошу клиентов — так же, как я сейчас прошу вас, — произвести следующие подсчеты:

Предположим, по должности вы проводите на встречах три часа в день. Эффективность встреч, допустим, равна 70{7e75bbf692d0706a59efaf3a916fef05c73d43bd1c4c02c036a6b4331ef6621b}. В компании 100 человек занимают аналогичные должности с зарплатой, скажем, 60 тысяч. Это ведь более-менее соответствует реальному положению дел, верно?

О’кей, идем дальше.

В этом году вы потратили на собрания 82 дня, и вашей компании это обошлось в круглую сумму — миллион. Более того, если так про олжится и дальше, за время своей карьеры вы угрохаете девять лет, шесть месяцев и три дня.

Пусть это и гипотетическое построение, однако от действительности не так уж далеко. А вот реальный пример, который я привел руководству серьезной фармацевтической компании, чтобы убедить наконец в том, сколь вредоносны бесконечные собрания для бизнеса. Эта компания обратилась ко мне с просьбой придать больше креативности повседневной деятельности фирмы. Людям часто кажется, будто улучшить работу можно какими-то внешними мерами, но они вскоре убеждаются, что желанной креативности препятствует их собственная рутина.

Что касается наших фармацевтов, они тратили в день в среднем 4,5 часа на собрания, результативность не превышала 60{7e75bbf692d0706a59efaf3a916fef05c73d43bd1c4c02c036a6b4331ef6621b}, задействовано в этом было 2500 сотрудников со средней зарплатой €100 000. Подставьте числа в вышеприведенную формулу, и хлынут слезы: невозвратные часы на сумму €56 млн евро попросту сливаются в канализацию.

Это серьезная ошибка по любым меркам. И ее продолжают совершать.

Так что напрасно кому-то кажется, будто проблема собраний расплывчата, туманна и не так важна. Вынырните из тумана — наткнетесь на большую, опасную гору: последствия для вашего финансового и общего благополучия могут быть самые неблагоприятные.

В разговорах с людьми, склонными делить проблемы на «человеческие» и «технические», я отношу проблему собраний к «техночеловеческим»: к человеческим, поскольку в первую очередь тут задействованы люди, и к техническим, потому что с ней очень трудно справиться.

Занявшись реформой собраний, вы бросите вызов культуре бизнеса, а ничего более сложного и представить себе нельзя. Вы были готовы к культурным переменам, пока находились в каком-нибудь симпатичном теплом местечке на слете топ-менеджеров и витали мыслями в небесах. Но проведите пару недель спустя ревизию, и вы вновь не увидите ничего, кроме недособраний и полувстреч. О том, как добиться радикальных перемен, мы поговорим чуть позже.

В мире буйствует эпидемия недособраний, а в эпидемиях лучше многих разбирается мой клиент Томас Брейер. Томас не держит в офисе кубков по гольфу и не вешает невразумительные постеры с гавайским закатом и лозунгом о подлинном лидере.Брейер, по образованию врач-эпидемиолог, возглавляет Департамент всемирной вакцинации (Global Vaccine Development, GVD) в GlaxoSmithKline Vaccines. В этом отделе развешены фотографии африканских женщин с детьми как напоминание о необходимости поскорее создать вакцину от малярии, или же смертность в Африке достигнет чудовищных показателей. Малярия — лишь одна из многих сфер, требующих повышенного внимания. Угроза свиного гриппа также пришлась на «дежурство» Томаса. Теперь понятно, почему Томас терпеть не может зря терять время и борется с устаревшими процедурами?

Заступив на эту должность, Томас первым делом провел неформальные, в небольшом составе ланчи с представителями различных групп (всего в его подчинении 1400 человек).

«Все, как один, твердили мне: куча времени и денег уходит на собрания. Мы сжигаем время и деньги, от такой расточительно сти недолго и спятить. Чем нанимать внештатников, искать субподрядчиков, мы могли бы использовать внутренние ресурсы. Я понял: если организовать собрания более разумно, высвободится время именно тех сотрудников, кто давно уже работает в нашей организации и обладает необходимыми навыками».

Как же завлечь группу врачей и ученых на собрание, когда они предпочли бы спасать мир от ротавируса, опоясывающего лишая, рака или чего похуже? Ответ оказался прост: не ломать себе голову, как бы повысить эффективность собраний, а собраться с мыслями и заняться здоровьем. Мы устроили «клинику собраний» и три месяца кряду принимали в нее больные, полумертвые собрания и возвращали их к жизни. Многие методы, о которых пойдет здесь речь, были отработаны в приемном покое этой клиники.

Результат можно использовать в рекламе, как фотографии до и после разгрузочной диеты. Через три месяца 97{7e75bbf692d0706a59efaf3a916fef05c73d43bd1c4c02c036a6b4331ef6621b} участников сочли собрания целесообразными, понятными и интересными.

Итак, правильно подобранными лекарствами с применением инновационных технологий мы сумеем исправить недособрания. Но вот вопрос: если их вредность столь очевидна, почему же от них давно не избавились?

Мы «почти встречаемся», потому что… в безумном мире это кажется разумным

Если бы мне пришлось каждый день ходить на работу в офисы, где трудятся мои клиенты, через неделю я бы и сам участвовал в недособраниях.

Одна компания, которую я консультировал, проводила раз в месяц шестичасовую видеоконференцию с участием ста сотрудников со всех концов света. 72 часа в год, две рабочие недели. Умножим это на число участников и получим полтора года. Не правда ли, столько времени стоит тратить только на очень важные дела? Но нет, это стало рутиной. Никому не хотелось отсиживать на этих видеоконференциях, по крайней мере уж никак не шесть часов сряду. Однако и увильнуть казалось невозможным, и вот сто человек сидели, кося глазами по сторонам — один глаз на BlackBerry, другой на циферблат часов, — и якобы общались. Логичное поведение в нелогичной ситуации.

Мы разделались с этим собранием, и очень советую вам применить в своей организации такой же простой и действенный метод. Мы попросту отменили этот обычай, а потом восстановили с нуля только самое необходимое. Выяснилось, что существенные вопросы прекрасно можно решать на веб-форуме дважды в месяц, а неформальный обмен информацией проходит теперь в конце рабочего дня примерно раз в шесть недель в формате «посиделок».

Мы «почти встречаемся», потому что… график рабочей недели вышел из-под контроля

Однажды я понял: деловой календарь — как дом. И то и другое зарастает ненужным хламом.

В 2008 году семейство Перл надумало провести пару лет в Италии. Сдав жильцам наш лондонский дом, мы оставили половину его обстановки на хранение, а остальное добро повезли с собой в Пьемонт. По возвращении пришлось пользоваться лишь половиной прежней мебели, и жилось нам прекрасно! Иными словами, раньше мы загромождали свой дом лишней мебелью, но этого не чувствовали: мы привыкли к тесноте и не замечали ее. А теперь загляните в свой ежедневник, переберите все встречи. Какую половину отправить на склад? Там найдутся две разновидности собраний: постоянные и импровизированные .

Постоянные собрания распределяются по дням, неделям, месяцам и кварталам с начала рабочего года или с начала работы над проектом. Это водопровод, электричество, встроенные шкафы. Вы уже не вспомните, кто их назначил и почему эти собрания происходят так давно, что вы перестали обращать внимание, они слились с фоном вашей жизни. И есть другие собрания — импровизированные, по случаю. Они возникают внезапно в связи с некоей ситуацией, проблемой, запросом. Можно сравнить их с импульсивными покупками в выходной или с поч той, в том числе рекламными буклетами, которую запихивают вам в почтовый ящик, назойливо требуя внимания.

Правила очистки дома и ежедневника от мусора весьма похожи.

Прежде всего беспощадно выпалывается все лишнее, что вы успели накопить, а затем вводится строжайшая антиспамовая политика, чтобы больше никакая ерунда не лезла к вам через порог.

Мы «почти встречаемся», потому что… это намного приятнее, чем работать

Стив, известный в Лос-Анджелесе консультант по бизнесу и налогам, весьма серьезно воспринимает свою ответственность перед клиентами. Еще бы: его клиенты принадлежат к разряду небожителей, они привыкли получать обслуживание на высочайшем уровне в любое время дня и ночи. Если вам кажется, будто у вас требовательные начальники, попробуйте покрутиться денек-другой среди звезд — из глаз искры посыплются. В молодости, когда я был связан с миром оперы, я услышал анекдот: щедро одаренная и не менее капризная певица-сопрано ехала по Манхэттену в лимузине и почувствовала, что на заднем сидении становится жарковато. Нет, она не соизволила наклониться вперед и попросить водителя включить кондиционер. Певица сняла трубку телефона, вызвонила своего агента (в Лос-Анджелесе!), а уж тот позвонил в Нью-Йорк водителю и передал соответствующие указания.

Стив вспоминал начало своей карьеры в крупной корпорации, где полагалось ежедневно являться к 11.00 на собрание, носившее название «пончикового» (честное слово!), потому что больше там ничего интересного не было. Стив рассказывает: «Я чувствовал себя не при делах. Я оказался одним из немногих сотрудников, кто воображал, будто в клиентской службе главное — обслуживать клиентов. Мне казалось: чем сидеть за круглым столом и сотрясать воздух, не пора ли заняться делами, которые ждут от нас клиенты, — заняться собственно тем, за что нам и платят. Я уворачивался от пончиковых собраний и отправлялся беседовать с клиентами. Вот так просто снимал трубку и говорил с людьми. Похоже, большинство сотрудников как раз этого и боялись. Спрашиваешь, проведен ли разговор с клиентом А — да-да, ему звонили. Когда? Три недели назад. А с тех пор? А с тех пор не было времени, все заседания.

Клиентам неинтересно слушать про ваши собрания. Вы должны быть тут, на проводе телефона. Тяжко сообщать клиенту-миллиардеру дурные новости, но лучше уж сообщить, чем утаивать. Вместо того чтобы посетить «пончиковое собрание», я отправлялся на личную встречу — и делал дело».

Стив точно сформулировал одну из основных идей этой книги. Вместо пустопорожних собраний отправляйтесь в реальный мир, проведите реальные, действительно существенные встречи и обсуждения.

Надпись для футболки: «Чем меньше собраний — тем собраннее».

Мы «почти встречаемся» потому что… с технологиями нет ничего проще

10.58 на переполненном, гудящем лондонском вокзале. Вдруг бабуля отбрасывает трость и пускается в пляс. Вся платформа присоединяется к ней. Люди танцуют молча, сосредоточенно, соблюдая ритм: у каждого на голове наушники iPod. Ровно через 2 минуты 11 секунд танец пре кращается столь же внезапно, как начался, и участники растворяются в толпе.

Только что у нас на глазах разыгрался флешмоб — яркий пример того, как технологии способствуют полувстречам. Без Интернета подобная затея осталась бы неосуществимой. Участники столковались в Сети, отрепетировали танец каждый у себя дома перед веб-камерой, обменялись SMS с указанием места и времени встречи. Все было подготовлено и согласовано заочно. Прекрасно и печально: не столько развлечение, сколько разделенный на всех личный опыт тех, кто в курсе. Танец в тишине, непрофессиональный, не на публику. Толпа танцующих одиночек — это XXI век. Наглядная иллюстрация обеспеченных технологиями недовстреч.

Я искренне восхищаюсь людьми, умеющими творчески воспользоваться этими технологиями недовстреч: людьми вроде Эрика Уайтакера, который основал потрясающий онлайновый хор, или же создателями игры StreetWars — через посредство социальных сетей они поднимают целые города на войну, где главным оружием служит водяной пистолет.

Но и с такой оговоркой я все же сомневаюсь в способности цифровых технологий по-настоящему сблизить людей.

На днях я беседовал с лондонским таксистом. Явный болтун, но тут он притих.

«Только что я подвозил даму и спросил ее: «Как поживаете?», а она вытаращилась на меня и орет: «Я замужем, идиот!», как будто я сделал ей непристойное предложение». Похоже, в такие ситуации он попадает частенько: простейшее человеческое общение стало восприниматься как угроза.

Американцы, самая интернетная нация мира, все более превращаются в нацию одиночек. В книге «Одинокий боулинг» (Bowling Alone) гарвардский профессор Роберт Патнем показывает, как разрушаются связи между американцами. За четверть века на 43{7e75bbf692d0706a59efaf3a916fef05c73d43bd1c4c02c036a6b4331ef6621b} сократилось число семейных ужинов, люди на 35{7e75bbf692d0706a59efaf3a916fef05c73d43bd1c4c02c036a6b4331ef6621b} реже приглашают к себе домой друзей, в американские боулинги все чаще вместо компаний заглядывают одиночки и состязаются сами с собой.

Благодаря Twitter, Facebook и LinkedIn мы обрастаем «друзьями», с которыми никогда не увидимся. Зачастую развиртуализация не поощряется, даже запрещается. Мой восьмилетний сын хорошо знает, что, обсуждая новинки Lego с ровесниками из Сиэтла и Бразилии, он не должен показывать им свое лицо или называть подлинное имя.

Чем больше у вас «френдов», тем лестнее, но отцедите из этого множества случайных знакомых и тех, кто пытается вам что-то продать, — много ли реальных отношений останется?

На днях женщина, которую я не видел более 20 лет — да и тогда я был едва с ней знаком, — окликнула меня в театре и поздравила с днем рождения. Как она, черт побери, узнала? Прочла на «стене», очевидно. Современные «стены» имеют не только уши, но и рты. Я не был польщен. Скорее, я почувствовал себя затравленным.

Технологии связи непрерывно совершенствуются — в отличие от нашего умения ими пользоваться.

И нигде технологии не способствуют превращению собраний в недособрания так, как в наших деловых-деловых делах. Сотрудники переписываются, сидя в одной комнате, — могли бы оторваться от мониторов и поболтать. Столы для собраний выпускают с розетками под ноутбуки: мы все больше смотрим в экран, все реже — друг другу в лицо.

Жду не дождусь того времени, когда кто-нибудь введет собрания лицом к лицу в качестве гениальной и неслыханной «технологии». Думаю, недалеко уже это время. Тем более что сейчас начался ажиотаж вокруг новых технологий, которые обеспечивают — подумать только! — трехмерное изображение. Господи, да трехмерное изображение окружает нас со всех сторон, оторвите глаза от двухмерных экранов!

Как мы любим применять слова, связанные с осязаемыми или динамичными явлениями, — «форум», «живой журнал», «твиттер» — для обозначения беззвучного, неподвижного, отчужденного и безликого «общения». Забавно, что мы говорим о позволяющих нам оставаться на связи технологиях, когда связи вовсе нет. О’кей, я иной раз нежно глажу мой «Мак», но, право…

Я не луддит и не призываю на борьбу с техникой. Техника действительно помогает бизнесу сэкономить время и деньги, без нее гораздо труднее было бы собрать в одном месте коллег из разных уголков земли.И, кроме того, чем меньше трансатлантических перелетов, тем меньше выбросов углекислого газа и лучше для всей планеты.

Однако виртуальные собрания нельзя путать с реальными. Происходит почти, почти совсем, почти-почти совсем встреча. Нелегко поддерживать настоящие отношения с бестелесными голосами или с отрубленными головами, находящимися на другом берегу океана, в другой временной зоне. Далее в этой книге мы поговорим о том, как выжать максимум из этих средств связи и «установить близость на расстоянии».

Пока что промежуточный итог: технологии соединяют нас, но не объединяют.

Один мой коллега рассказал душераздирающую историю своей знакомой, корпоративного юриста высочайшего уровня. Эта женщина все время носилась с одного конца мира на другой, всегда оставалась на связи с клиентами, рассылая с двух BlackBerry SMS, MMS и сообщения на электронную почту. И так, в гонке с одной встречи на другую, она перевернулась в автомобиле и чуть не погибла. Выбравшись из-под обломков, безумно счастливая, что осталась жива, она взялась за телефон, желая сообщить близким о своем спасении, — и вдруг поняла, что звонить-то и некому.

Способность к реальному общению дарована человеку от природы, однако требует практики, иначе эта способность увядает, отчего страдает и бизнес, и личная жизнь.

Мы «почти встречаемся» потому что… именно этого мы и хотим

Посмотрим правде в глаза: иметь дело с людьми не так-то просто. Они еще и не соглашаются с нами! У них свои взгляды, свои интересы. Почему-то эти гады отнюдь не всегда склонны нами восхищаться. Сложные люди, требовательные, порой утомительные.

Так зачем же общаться по-настоящему? Куда лучше притвориться, будто встреча состоялась. Кивайте, но пропускайте все мимо ушей. Улыбайтесь, не вкладывая в улыбку никаких чувств. Держите «их» на безопасном расстоянии, не расходуйте зря энергию.

Когда нет необходимости торчать в Лондоне и не приходится в очередной раз куда-то лететь, я отдыхаю в сельской местности Италии. Прожив всю жизнь в городе, я не устаю удивляться тому, как мало людей встречаешь за день в североитальянской провинции. Но чемменьше людей, тем они заметнее. Ты видишь их, они видят тебя. Вы встречаетесь глазами. Машете друг другу руками. Кратко обсуждаете, долго ли еще зреть томатам, пойдет ли сегодня дождь, у кого где болит и продержится ли «Ювентус» до конца сезона, не опозорив себя, регион и всю страну. В таких декорациях общаться с людьми — одно удовольствие. В Лондоне все по-другому. Едва я добираюсь — на самолете, такси, метро — до центра метрополии, мозг перегружается от избытка людей вокруг. Их попросту чересчур много. Я начинаю фильтровать их, закрываться, как невольно зажмуривается человек на ярком солнце. Через несколько минут я создаю вокруг себя кокон и могу пройти сквозь толпу на Оксфорд-стрит, не замечая никого.

Способность разума фильтровать информацию обеспечила развитие человеческого рода и его выживание в современном мире. Способность фильтровать звуки, отбирая слова, выделяя те, что обращены к нам, является основой коммуникации. Когда-то нашему предку необходима была и селективность зрения: отбрасывать те детали пейзажа, которые неважны (скажем, растительность), чтобы сосредоточиться на жизненно важной информации (не проглядеть саблезубого тигра).

Сейчас все больше появляется тревожных сообщений о том, что привычка слушать музыку через наушники ведет к несчастным случаям на дорогах. Лондонские власти борются с «айподовыми зомби», Сан-Франциско потратил миллионы на борьбу с ношением наушников на улице. «Неужели вы хотите, чтоб Бетховен стал последним, кого вы услышите?» — взывали плакаты к джоггерам.

Мы «почти встречаемся»… потому что путаем эффектность с эффективностью

Авторитетнейший консультант по управлению Питер Друкер однажды высказался: «Многие компании стараются придать собраниям эффектность, но от того они не становятся эффективными».

Один мой знакомый тоже занимается консультациями по управлению. Назову его Роном, деликатности ради и чтобы не огорчать его клиентов. Он консультировал фирму, достигшую высот в искусстве быть эффектным и неэффективным. Сплошной перевод бумаги. Каждый филиал компании еженедельно производил сотни тысяч страниц контрактов и договоров, сотрудники развили в себе недюжинный талантперекладывать, хранить и повторно пускать в ход бумаги. Вкладывали средства в эргономическое оборудование для переноски документов (я так понимаю, это кейсы), в транспорт и хранение документации. Все пребывали в восторге от самих себя, пока Рон не задал недопустимый вопрос: «Зачем вам столько бумаг?» Ответ имелся: «Поскольку нам требуется подпись клиентов». Однако Рон настаивал: «Да, но зачем ставить подпись на бумаге?» Он нажил себе вечного врага в лице начальника отдела логистики, но ведь, и правда, в наш электронный век существуют разные формы юридически приемлемой подписи и росчерк на бумаге — лишь одна из многих. Можно щелкнуть по соответствующему полю в готовой заявке, можно переслать отсканированную подпись, удостоверить отпечатком пальца и даже узором радужки. Рон пытался сказать, что пусть даже компания достигла высот эффектности в обращении с бумагой, куда эффективнее было бы вложить капельку этого времени, энергии и денег в переговоры с инспекцией и поиски безбумажных вариантов. В очередной раз эффектность затмила эффективность.

Случалось мне наблюдать эффективные собрания — тщательно спланированные, безукоризненно проведенные, все строго по графику — и ни малейшего результата. (Попозже мы обсудим, как проводить собрания, чтобы в них эффектность сочеталась с эффективностью). Это классический пример недособраний, которые происходят по всему миру каждый день, в том числе и сегодня. Присутствует (по крайней мере, физически) множество людей, заказан зал или же проходит видео-конференция, но реального контакта нет как нет.

Мы «почти встречаемся» потому что… не видим альтернативы

И, наконец, самый обычный резон: мы «почти встречаемся», потому что не понимаем, не верим, забыли, что можно встречаться по-настоящему.

Мы как-то раз взялись провести семинар для высшего руководства крупнейшей европейской компании, специализирующейся на финансовых услугах. Проводили семинар в роскошном замке в предместье Парижа. Под конец третьего дня участники подытожили, чему они научились. Один из участников, который был известен своим вкладом в компанию и, по собственному признанию, лучше чувствовал себя с цифрами, произнес неуклюже и запинаясь:«Каждый понедельник я встречаюсь с людьми, которые мне отчитываются, и каждый раз мне хочется поскорее закруглиться.

Не вижу никакой надобности выслушивать подробности, как у них дела и чем они занимаются. Я — человек дела, для меня это потеря времени. До сих пор я даже не понимал, что передо мной сидит реальный, живой человек».

После этой речи он уселся с немного виноватым и озадаченным видом: странно сделать подобное открытие, вроде бы и тривиальное, но чрезвычайно значимое, не только для работы — для жизни в целом.

Полагаю, этот наш клиент высказался за всех нас, за тех, кто несется через рабочий день, спеша справиться с множеством задач и пренебрегая контактами с коллегами. Коллеги для нас не люди, попросту «винтики».

Из-за подобных историй я и начал интересоваться тем, как проходят собрания. Мы приходим на встречи в состоянии полной изоляции — не только друг от друга, но и каждый от собственных мыслей, чувств, тела, своей подлинной природы.

Осознав, что в основном вы практикуете «почти встречи», вы сделаете первый большой шаг к тому, чтобы начать встречаться по-настоящему.

Цена полувстреч

Наши полувстречи-недособрания дорого обходятся не только нам самим и бизнесу, но и всей планете.

Настоящие, подлинные встречи могли бы спасти мир. Дурные причиняют ему вред. Вот очевиднейший пример упущенного шанса мировых масштабов: конференция ООН по изменению климата 2009 года в Копенгагене. Я там не был, но от друзей слышал, что вышла катастрофа. Глобального уровня недособрание с глобальными последствиями.

Проблемы начались еще до начала самой конференции. Из-за неудачной организации (а может, то был злонамеренный саботаж) очередь на вход растянулась на сотни метров, и люди стояли часами на улице, в жуткий мороз, без обогрева, пищи и даже без горячего кофе. Уличные торговцы готовы были разносить кофе, но их не допустили. Выглядело все так, словно датчане, обычно весьма гостеприимные, старались отпугнуть участников этого съезда.Они даже не предусмотрели отдельного входа для VIP-персон. Ашок Хосла, глава общественной организации «Альтернативы развития» (Development Alternatives) со штаб-квартирой в Нью-Дели, он же действующий президент Международного союза охраны природы и природных ресурсов (International Union for the Conservation of Nature, IUCN), оказался затерт в неподвижной людской «пробке» и опаздывал на собственное выступление. Любой человек, знакомый с темой устойчивого развития, знает, кто такой Ашок. В программе ООН по окружающей среде его именуют «легендой в сфере устойчивого развития, человеком, воплощающим мечты и чаянии миллиардов, обреченных на муки крайней нищеты». Но для каменноликих охранников это не аргумент. Ашок сумел просочиться на конференцию лишь хитростью: отвлек охранницу, похвалив упитанность ее овчарки.

Внутри (а многие сдавались прежде, чем попадали внутрь) дела обстояли еще хуже. Малосимпатичное заведение, гордо именуемое Bella Centre, словно специально предназначалось для того, чтобы сбить человека с толку: заблудиться в лабиринте маленьких конференц-залов ничего не стоило, да еще и знаки были неправильно размещены.

На YouTube выложен ролик с тогдашним премьер-министром Великобритании Гордоном Брауном: он уверенно заходит в конференцзал — как он думает — и попадает в кладовку. Президент Обама тоже рыскал по коридорам, пока не выяснилось, что его встреча с китайской делегацией уже началась — без него.

Что же касается китайского премьер-министра, он был «где-то поблизости», но не пожелал встретиться с главой США лицом к лицу. Что это было — проявление враждебности? Дипломатические игры? Неготовность к настоящей встрече?

Журналист Guardian Марк Лайнас был уверен: «Китайский премьер Вэнь Цзябао не почтил встречу личным присутствием, вместо него напротив Обамы сидел второразрядный чиновник из министерства иностранных дел. Очевидное и грубое нарушение дипломатического этикета имело также практические последствия: заседание несколько раз прерывалось, и главы могущественнейших мировых держав дожидались, покуда китайский делегат сходит позвонить «начальству».

Это чистой воды силовые игры, грубейший вариант «почти встречи». На подобных конференциях у каждой страны имеются собственные интересы: кто-то опасается за свой экономический рост, кому-то, как Мальдивам, буквально удержаться бы на плаву — море прибывает. Различие интересов не превратилось бы в непреодолимое препятствие, если бы участники искренне старались воспользоваться встречей для того, чтобы сделать наш мир чище и безопаснее. Вот только они не старались. Китай, как и многие другие, вел свою игру. Вскоре мы убедимся: все зависит от наличия или отсутствия желания.

Силовая игра в Копенгагене послужила в 2011-м образцом для конференции по изменению климата (COP-17)16 в Дурбане, где мы стали свидетелями поучительного зрелища: нефтяные шейхи из Саудовской Аравии взяли конференцию — а тем самым весь мир — за горло и добились компенсации на случай, если будет прекращено сжигание ископаемого топлива и они понесут убытки. Economist сообщал: «Большинство присутствовавших на конференции дипломатов пришли в ужас, в том числе представители маленьких островных государств, Кирибати и Тувалу, которые исчезнут под водой задолго до того, как саудовцы исчерпают свою нефть. Но их негодование никого не интересовало… Несколько часов препирательств — и саудовцы вырвали злосчастное обязательство».

Это — полувстреча. Люди не сотрудничают, они торгуются. Шанс совместной деятельности упущен в столкновении противоборствующих идеологий. Недавно я был на конференции, где Тревор Мануэль, прежде министр финансов при Нельсоне Манделе, а теперь глава Плановой комиссии Южной Африки, разъяснял изъяны такого подхода: «Идеология дает ответ, не выслушав вопроса». Вместо реального разговора скачет туда-сюда пинг-понговый шарик заведомых мнений, заранее сформированных взглядов.

Конференции COP — особо важное мероприятие, но, мне кажется, почти на каждом собрании происходит то же самое: мы наносим хотя бы небольшой ущерб нашему миру.

Полувстречи не «малопродуктивны», а контрпродуктивны — они подрывают веру в возможность настоящей встречи.

А настоящая встреча могла бы изменить мир…



About the Author:

admin

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

avatar