Работоспособная система — интерактивная

Доклад «Стратегия модернизации российской экономики: система интерактивного управления ростом» сделан В. Полтеровичем в рамках конференции НЭА «Образование, наука и модернизация», прошедшей 20-22 декабря в Москве.

 Борьба с коррупцией или экономический рост?

В ходе дискуссий о выборе стратегии модернизации российской экономики выявилось несколько линий водораздела между разными концепциями. Ряд экономистов считают, что вначале надо снизить коррупцию, выстроить качественную судебную систему, улучшить управление, и только после этого можно обсуждать проблемы промышленной политики. И на первый взгляд — вполне здравая мысль: разве можно стимулировать рост, если выделенные средства «все равно разворуют»?

Очевидность этого тезиса обманчива, опыт развивающихся стран показывает, что дело обстоит не совсем так. В странах «экономического чуда» — в Японии, Южной Корее, на Тайване в периоды «спурта» процветала коррупция. Теневая экономика была серьезной проблемой в послевоенной Франции, c успехом внедрявшей тогда индикативное планирование. Еще в 1996 г., через семь лет после начала китайских реформ, агентство Transparency International оценивало коррупцию в Китае, развивавшемся бешеными темпами, как более высокую, чем в России. Разумеется, отсюда не следует, что коррупция не мешает росту. Но, вообще говоря, она не исключает рост.

Мы исходим из того, что искоренение коррупции, улучшение институтов — важная задача, но решить ее за короткое время невозможно. Необходимо уже сейчас стимулировать рост, а если это удастся, то будет легче совершенствовать институты.

Модернизация снизу? Модернизация сверху? Модернизация вместе!

Тезис о том, что при высокой коррупции быстрый рост невозможен, иногда дополняется утверждением о том, что при хороших институтах рынок сам по себе обеспечит быстрый рост, так что во вмешательстве государства нет необходимости.

Межстрановые сопоставления показывают, однако, что отсутствие коррупции, высокий уровень законности и демократии еще не гарантируют быстрый рост. Так, в 90-ые годы Украина приложила гораздо больше усилий для демократизации и совершенствования институтов, чем Белоруссия, а между тем украинские показатели роста существенно хуже белорусских: в 1991 г. украинский ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности) был выше белорусского, а в 2009 г. — вдвое ниже. Душевой ВВП Чили и в 1991 г., и в 2010 г. был лишь немногим больше белорусского, а по уровню развития институтов Белоруссию и Чили даже смешно сравнивать: Чили выглядит как европейская страна — демократическая, бескоррупционная, а Белоруссия — одна из отсталых. В отношении коррупции в списке из 180 стран Чили в 2009 г. по уровню «чистоты» (Corruption Perceptions Index – CPI, 2009 г.) занимала 25-ое место, сразу за Францией, а Белоруссия — 139-е.

Наряду с теми, кто безоговорочно доверят рыночной стихии, существуют и сторонники авторитарной модернизации, утверждающие, что государство должно играть доминирующую роль в модернизационных процессах, навязывая частному сектору придуманные чиновниками планы или «принуждая его к инновациям».

Мы полагаем, что успех модернизации возможен только на основе взаимодействия между государством и бизнесом, согласования их интересов. Уповать на один только рынок бессмысленно, «ломать» бизнес бесполезно и неэффективно.

Очаговая или широкомасштабная?

Российское правительство взяло курс на «точечную» или «очаговую» модернизацию, выделяя сектора производства, университеты и технопарки, подлежащие щедрой господдержке. Эта идея кажется привлекательной: мы должны сконцентрировать ресурсы на тех направлениях, где у нас есть шансы в короткие сроки стать если не лидерами, то, по крайней мере, в один ряд со странами Запада. 

На самом деле, та же идея лежала в основе создания госкорпораций и не привела к успеху. Концентрация усилий может быть эффективной, если точки концентрации, «очаги», отобраны на основе экспертизы хорошо просчитанных проектов и открытого обсуждения, если при этом ясно, как точечные достижения распространяются на всю экономику. В противном случае сообщение о назначении приоритетов является сигналом для работников не приоритетных направлений, что их усилия поддержаны не будут. Тем самым громадная масса людей фактически исключается из процесса модернизации.

Далее, существенно более комфортные условия в «очагах» вызывают перетоки рабочей силы, обескровливающие «окрестности». В результате интегральный эффект очаговой модернизации может оказаться отрицательным.

Мы предлагаем стратегию, основанную на широкомасштабных проектах модернизации целых отраслей. Каждая отрасль должна иметь шансы на приоритетное финансирование, и все усилия по модернизации должны в той или иной мере поддерживаться государством. Приоритеты должны вырабатываются на основе хорошо проработанных проектов в процессе взаимодействия государства, бизнеса и общества. Цель состоит в повышении общественного благосостояния, а выращивание чемпионов целесообразно лишь в той мере, в какой оно служит этой цели.

Заимствовать или изобретать принципиально новое?

Вопрос превратился в проблему идеологического характера: заимствовать кажется унизительным. Это ложное чувство. И теория, и практика государств, преуспевших в догоняющем развитии, свидетельствуют: чем больше разрыв между производительностью труда в стране и в передовых экономиках, тем в большей мере следует делать ставку на заимствования. 

Для России разрыв велик: в два-три раза и более. Значительная часть уже освоенных на Западе технологий остаются инновационными для нашей страны. Скажем, в такой области, как IT-технологии, судя по данным Росстата, за 2008 г. российскими предприятиями создано 738 технологий, новых для России, и лишь 54 — принципиально новых, т. е. не имеющих аналогов в мире, «отвечающих требованиям современного уровня или превосходящими его» (см. Российский статистический ежегодник, 2009, с.557, 570). Следует ли упрекать российские предприятия в том, что они заимствуют, и «принуждать к инновациям»? Для этого нет оснований, поскольку, подчеркну, для нас пока что заимствование — более эффективная стратегия.

«Прорыв» — задача сложная

Очень распространенное заблуждение рассматривать заимствование как простую задачу. Что же здесь сложного — копируй, и все! Но если бы существовали простые рецепты модернизации, в мире давно уже не было бы развивающихся экономик: все были бы развитыми. 

На самом деле, за последние шестьдесят лет решить задачу догоняющего развития удалось совсем немногим странам. К их числу относятся «восточноазиатские тигры» — Япония, Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур, а также в прошлом отстававшие страны Западной Европы, такие как Португалия, Греция, Испания, Финляндия. Быстрый рост продемонстрировали послевоенные Франция, Австрия, Германия, Италия. Более поздний рывок, хотя и с более высокого уровня, сделали Ирландия и Норвегия, а совсем недавно Словения и Чехия. Все они интенсивно заимствовали технологии. Настоящего «прорыва» не продемонстрировала ни одна латиноамериканская страна, ни одна африканская, догоняющее развитие оказалось не под силу подавляющему большинству стран Азии.

Все развивающиеся страны мечтают стать развитыми и с этой целью проводят десятки реформ. Какую страну ни возьми — она постоянно реформируется, провозглашает различные меры «прорыва». И подавляющему большинству стран это не удается. Значит, решить эту задачу невероятно сложно, несмотря на то, что заимствовать — проще, чем создавать принципиально новое.

Если сравнить стратегии успешных стран и всех остальных, то можно выделить те элементы, которые действительно — при их редком сочетании — позволяют сделать «рывок», точнее, обеспечить быстрое развитие на протяжении примерно 20 лет.

Национальная инновационная система

Успех заимствования зависит от абсорбционной способности страны, т.е. от ее способности распознавать ценность новой внешней информации, усваивать ее и применять для коммерческого использования. Повышение абсобционной способности — одна из важнейших задач предлагаемой нами системы интерактивного управления ростом (СИУР). СИУР включает три компонента: национальную инновационную систему, координацию разных направлений экономической политики и интерактивное (индикативное) планирование. Таким образом, речь идет о целом наборе новых институтов.

За последние десять лет в России создано колоссальное количество институтов развития, технопарков, свободных экономических зон, государственных научных центров, и т.п. Все проводимые одна за другой проверки обнаруживают, за редкими исключениями, что эти институты неэффективны. И это в значительной мере не их вина. С самого начала они были ориентированы на достижение невыполнимой цели — немедленного перевода российской экономики на «инновационные рельсы». Самое честное, что могли сделать их руководители — поддерживать эффективные проекты, независимо от их инновационности. При этом именно подвижники этого пути в наибольшей мере подвергаются всевозможным нападкам сверху. Мол, где же ваши собственные инновации?

Тем не менее, эти институты представляют собой зачатки национальной инновационной системы. Очень важно, что они созданы. Только сегодня они нуждаются в переориентации на решение задач заимствования. Сказанное вовсе не означает, что «настоящие» инновации не нужны; разумеется, их ростки следует поощрять. У нас есть научно-исследовательские институты, которые создают инновации и хорошо зарабатывают. Правда, в основном, продавая свои изобретения за границу. Но и в этом ничего плохого нет. Только сейчас делать основную ставку на инновационное развитие преждевременно.

О координации экономической политики

Для увеличения способности страны абсорбировать западные технологии требуется координация различных направлений экономической политики. Речь идет и о промышленной и внешнеторговой политике, и о политике в сфере образования, и о предотвращении утечки мозгов, и о стимулировании развития исследовательских отделов крупных фирм. Например, поддержка экспорта помогает бизнесменам изучать западные технологии и принципы организации хозяйства.

Проблемы заимствования нужно решать комплексно, имея в виду конечную цель. Не следует слишком сильно рассчитывать на привлечение прямых иностранных инвестиций. Предположение о том, что чем больше иностранных инвестиций — тем лучше, не подтверждается ни в теории, ни эмпирически. Чтобы иностранные инвестиции действительно были полезны, нужен специальный механизм регулирования. К примеру, китайцы при заключении договоров с иностранными инвесторами требуют, чтобы среди высших менеджеров иностранных предприятий в Китае были граждане Китая, и чтобы иностранные технологии через некоторое время были переданы Китаю.

Интерактивное планирование

Термин интерактивное возможно лучше выделяет существо этого вида планирования и управления, нежели стандартный термин «индикативное планирование».

Интерактивное планирование основано на четырех принципах:

  1. Планы формируются на основе проектов модернизации секторов и регионов, разрабатываемых в процессе диалога федеральных и региональных администраций, ассоциаций бизнеса и представителей гражданского общества. Изобретатель индикативного планирования Пьер Массе в 1965 г. опубликовал статью в «Эконометрике», где обращал внимание именно на эту черту интерактивного планирования – преодоление всеобщего недоверия (см P. Masse. The French Plan and Economic Theory, Econometrica, 1965, Vol. 33, No.2). Его система была внедрена во Франции, потом в Японии и в ряде других стран. Она оказывается в определенной мере препятствием для коррупционеров, способствует прозрачности и объективности решений.

  2. Процесс планирования является непрерывным, скользящим, так что к началу каждого года разрабатывается система взаимоувязанных долгосрочных, среднесрочных и краткосрочных планов. У нас постепенно возникает система стратегического планирования. В большом количестве регионов написаны стратегии, которые заслушаны в Минрегионе, обсуждены, одобрены, и, конечно, не работают. Потому что не может быть долгосрочного планирования без среднесрочного и краткосрочного.

  3. Выполнение планов достигается не за счет административного принуждения, а за счет рыночных стимулов и в рамках рыночных механизмов.

  4. Государство играет роль координатора не только на стадии отбора и реализации проектов, но и на стадии их инициации. При интерактивном планировании государство должно взаимодействовать не с отдельными компаниями, а в основном с бизнес-ассоциациями, как это происходило, например, в Японии.

В России система управления ростом могла бы возглавляться Федеральным агентством по интерактивному планированию (АИП), призванным в первую очередь организовать взаимодействие государственных ведомств с ассоциациями бизнеса и институтами гражданского общества.

Такое агентство должно быть подчинено непосредственно главе правительства и опираться, с одной стороны, на региональные агентства, а с другой — на систему экспертных комиссий, включающих представителей всех общественных групп.

Западную экономику, скорее всего, ждет период медленного роста до тех пор, пока не созреют для повсеместного внедрения новые технологии широкого применения, такие как нано- и биотехнологии. Значит, Россия должна создать механизмы развития, работоспособные в условиях депрессивной внешнеэкономической конъюнктуры. На наш взгляд, система интерактивного управления ростом, схематично описанная выше, как раз и является подобным механизмом.

Для успеха такого проекта необходима сплоченная команда политиков и администраторов, которые разделяли бы его цели и подходы и сумели бы завоевать доверие бизнеса и широких слоев населения.

Виктор Полтерович

Подробнее см. коллективную монографию под ред. В.М. Полтеровича «Стратегия модернизации российской экономики» /, СпБ.: Алетейя, 2010. – 424 с. Авторский коллектив: Н.И. Волчкова, И.А. Денисова, А.М. Карминский, В.М. Полтерович, В.В. Попов, О.Ю. Старков, А.С. Тонис, С.Я. Чернавский.



About the Author:

admin

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

avatar